Он взял со стола меню.
– Может, пора что-нибудь заказать?
– Отличная идея.
– Меню выглядит неплохо. Ты голодна?
До чего же бессодержательная у них беседа! Завтра он улетает в Испанию. Судя по всему, шанс поговорить с Зоей о чем-то важном, а тем более интимном, так и не представится.
Митч подавил желание взглянуть на часы.
– Я не очень хочу есть, – ответила Зоя. – Не знаю, смогу ли когда-нибудь окончательно выздороветь после «Бали – живот болит».
Наконец! Упоминание об их отдыхе на Бали.
– Ты все еще чувствуешь себя нехорошо?
– Время от времени.
Митч нахмурился:
– Это повод для беспокойства. Тебе нужно провериться. Вдруг тебя укусила какая-нибудь тропическая козявка. У такого укуса могут быть тяжелые последствия.
Он подумал, не рассказать ли Зое о том, как один из членов их команды подцепил какого-то паразита, прогулявшись босиком в одной из тропических стран. Впрочем, такая история вряд ли годилась для пересказа на романтическом ужине.
Зоя вздохнула:
– Знаю. Надо сходить к врачу. Но у меня сейчас на работе аврал. Обычно в это время года дел по горло. Все, чем я занимаюсь, – это работаю, работаю и снова работаю.
Интересно, а на свидания она ходит? Встречалась ли она после Бали с другими парнями? Показалось ли ей, что они хуже Митча?
В Мадриде его изводили мысли о том, что Зоя встречается с другими мужчинами или со своим бывшим бойфрендом, которого отшила. Если Зоя снова вошла в жизнь Митча, он так легко ее не отпустит.
Он сжал в пальцах край папки с меню. Нет, он должен отпустить эту женщину. Прозаниматься сегодня с ней всю ночь любовью, а затем расстаться с ней навсегда.
Неужели он всерьез полагал, что может просто прилететь в Сидней, появиться возле ее двери, и все между ними снова будет так же, как тогда, на Бали?
Решительная, независимая Зоя не была бы сама собой, если бы при встрече упала ему в объятия.
– Обещаешь, что посетишь врача как можно скорее? Она улыбнулась:
– Обещаю. Спасибо за заботу.
Их взгляды встретились. К своему облегчению, Митч прочел в глазах Зои искреннюю признательность. Это было, по крайней мере, хотя бы небольшим прогрессом по сравнению с прежней сдержанной вежливостью.
– Крепкое здоровье – это очень важно. Уж кому это знать, как не мне, – сказал он.
– Твое колено. Я как раз собиралась про него спросить. Как оно?
– Пока ничего. Я вернулся к тренировкам. Надеюсь, оно и дальше не подведет. Мне еще столько нужно добиться.
– А как твой отец? – спросила Зоя и тут же немного нервно рассмеялась. – Думаю, вряд ли что-то в его самочувствии изменилось с сегодняшнего утра. Извини. Это был глупый вопрос.
– Вовсе нет. Отец час от часу становится все ворчливее. Он терпеть не может бездействие.
– Это от него ты унаследовал свой интерес к футболу?
Они разговаривают о его отце? Вовсе не так Митч представлял себе ужин с сексуальной, страстной Зоей. Но если эта тема ей интересна, то можно поговорить заодно и про деда.
– Отцу нравилось погонять мяч. Но все-таки именно дед привил мне любовь к футболу. – Митч улыбнулся. – Дедушка был англичанином и сердился, когда я называл футбол на австралийский манер – «соккер».
Зоя, внимательно слушая, склонила голову набок, и ее длинные серьги закачались. Митчу захотелось протянуть руку и остановить их. Но как отнесется к этому Зоя? У нее по-прежнему на лбу словно написано: «Руки прочь».
Стало ясно, что этот вечер вовсе не обязательно закончится так, как планировал Митч. После окон чания ужина, возможно, последует вежливая отставка и прохладный поцелуй в щеку – подобный тому, который Митч получил от Зои сегодня утром. К такой реакции от женщин он не привык, и она ставила его в тупик.
– А я и не знала, что твои предки родом из Англии, – сказала Зоя.
– Мой отец там родился и вырос. Когда ему исполнилось двадцать, он отправился на год в Австралию, «чтобы отдохнуть от учебы», как сейчас выра жаются. Там он встретил мою мать и остался в этой стране. Когда мне было восемь, мы прожили целый год в Лондоне, рядом с моими дедушкой и бабушкой. Тогда-то мой дед и увлек меня футболом. Он брал меня с собой на все матчи, записал в местную футбольную команду. В молодости он и сам играл за сборную Лондона. Дед бредил футболом.
– Должно быть, он сейчас очень тобой гордится.
– Уж точно не тем, что я играю за испанскую команду. Его это страшно злит.
– А почему ты не играешь за английскую команду?