Однако слухи, поползшие с появлением Гаретта, оказалось не так просто задушить. Те, кто вернулся из изгнания, рассказывали о страданиях и лишениях Гаретта. Этот напыщенный повеса Хэмпден без зазрения совести объявил Питни во всеуслышание негодяем и злодеем. А в довершение всего торговцы, наслушавшись всех этих ужасных историй, отказались иметь какие бы то ни было дела с Питни.
Он знал, что Гаретт не может ничего доказать. Но ему и не надо было ничего доказывать, за него все сделали сплетни. Но если Гаретт когда-либо заподозрит, кто убил его родителей…
Питни яростно сжал зубы, охваченный отчаянной решимостью. Гаретта необходимо каким-то образом обезвредить. Или же стереть с лица земли.
14
Уильям предупредительно распахнул дверь лучшей таверны Лидгейта перед Мэриан. Девушка чувствовала себя так, словно была полностью обнажена. Ведь с того самого дня, как она вернулась из Лондона, она не появлялась на людях без плаща и маски. И хотя она знала, что находится среди друзей, но чувствовала себя не в своей тарелке из-за того, что любой мог разоблачить ее.
Она быстро окинула взглядом светлую комнату, ища признаки присутствия Гаретта. Она не видела его с самого раннего утра, когда он встретил ее у домика крестьянина. После их стычки он вернулся в поместье, но только для того, чтобы поменять лошадь, а затем тут же ускакал в Лидгейт.
Несколько часов спустя Уильям постучал в дверь ее комнаты и сказал, что хозяин прислал ему известие, приказывая немедленно доставить ее в Лидгейт.
У Мэриан тревожно забилось сердце, она прекрасно поняла, для чего это было ему нужно. Ведь не далее как сегодня утром Гаретт обещал, что будет допытываться правды у жителей Лидгейта. При мысли о том, что он задумал, ее пробрала дрожь.
Уильям, который крепко держал Мэриан за руку, немного ослабил хватку.
— Вам не стоит так уж сильно пугаться, мисс, — прошептал он ей на ухо, проводя к креслу возле очага. — Все это оттого, что он сам не знает, что ему с вами делать. Вы и ваша тетя оказались такими скрытными и таинственными, и… ну, это очень его беспокоит. Он не любит, когда не знает, что происходит вокруг него.
Не любит! Это еще слишком мягко сказано, подумала про себя Мэриан.
— Где он? — спросила она шепотом у своего провожатого, когда Уильям предложил ей сесть.
Уильям поднял голову с важным видом.
— Мы должны подождать, пока они не известят нас, что мы можем подняться.
Она чуть не застонала. Одну из верхних комнат таверны обычно занимал муниципальный совет, когда собирался обсудить какие-то важные городские проблемы. И если Гаретт сейчас находится наверху, это может означать только одно — он заставил собраться их всех вместе. Она не должна была бы удивляться, ведь он пригрозил ей, что сделает так, если она откажется раскрыть ему всю правду о себе.
И все же она разозлилась при мысли о том, какими неприятностями это грозит добрым гражданам Лидгейта. Но сердилась она не только на Гаретта. Она понимала, что доля вины лежала и на ней. Если бы она с самой первой встречи вела себя более осмотрительно… если бы была более осторожна, когда ее позвали лечить его раны… если бы…
Но что толку сейчас сожалеть об этом и казнить себя. Лучше приготовиться к тому, что ее ожидает, и продумать как следует, что ей говорить и что делать.
Она всегда может избавить жителей Лидгейта от необходимости открыто встать на ее сторону и, таким образом, выступить против могущественного и немного сумасшедшего в своей подозрительности графа. Мэриан сжала руки, лежащие на коленях. Сказать правду, что она дочь сэра Генри, — такой была первая мысль. Если она это сделает, то должна будет приготовиться к тому, чтобы идти в тюрьму. Она ни минуты не сомневалась, что Гаретт, верный, преданный королю слуга, должен будет выполнить свой долг и передать ее в руки закона.
Да, сказать ему правду — значит, рисковать своей жизнью, в этом сомневаться не приходится. Однако не только забота о своей судьбе волновала ее. Правда может поставить под удар не одну ее, но и многих других людей — ее тетю, мистера Тиббета, да и всех местных жителей, которые делали вид, что ничего не знают о ней. Если она вот так прямо откроет правду, кто знает, что из этого получится? Да и совет, делая свой выбор, может решить, что безопаснее сохранить ее тайну, чем рисковать вызвать гнев самого короля. В конце концов, если они ничего не скажут, Гаретт никогда не сможет доказать, что они все это время знали больше, чем говорили.