ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Все по-честному

В моем "случае " дополнительно к верхнему клиенту >>>>>

Все по-честному

Спасибо автору, в моем очень хочется позитива и я его получила,веселый романчик,не лишён юмора, правда конец хотелось... >>>>>

Поцелуй, чтобы вспомнить

Чудный и легкий роман. Даже, немного трогательный >>>>>

Все цвета счастья

Новогодняя сказка >>>>>

Ваша до рассвета

Обязательно читать эту милую сказку >>>>>




  118  

– Но я приехала исключительно ради Эдварда.

– Два месяца, – произнес он, – небольшой срок, но многое может произойти за это время.

– Многое может произойти и за день, как вы сами и обнаружили, – напомнила я. – Не так давно вы ненавидели капитана, а теперь ваше восхищение победило вашу неприязнь. Расскажите ему об этом. Уверена, он поймет.

– Вы такого высокого мнения о нем? – проговорил он с тоской. Я не ответила, боясь поведать о своих чувствах кому бы то ни было. Когда, оставив его, я собралась возвращаться на берег, на сходнях я встретила Редверса, поджидавшего меня.

– Другой возможности поговорить наедине не будет, Анна, – обратился он ко мне. – Я написал вам.

Он сунул мне в руку письмо.

Мы стояли рядом, глядя друг на друга, но говорить не могли, поэтому я попрощалась:

– До свидания, капитан. Желаю безопасного и счастливого плавания.

И пошла вниз по сходням.

Я никак не могла дождаться, когда можно будет прочитать его письмо. Оно было коротким, но каждая его строка дышала любовью.


Анна, дорогая.

Мне следовало бы извиниться за вчерашнее, но я не хочу. Все, что я говорил… правда. Без вас мне нет счастья. Я люблю вас, Анна. Анна… ждите… Я знаю, когда-нибудь все изменится. Вспоминайте обо мне, как и я буду все время вспоминать о вас. Я люблю вас.

Редверс.


Мне следовало уничтожить письмо. Мне следовало помнить, что человек, написавший мне его, не свободен, но вместо этого я сложила его и спрятала в корсаж. Ощущая прикосновение бумаги, я испытывала радость.

Меня любили.

Ко мне зашла Чантел. Увидев меня, она удивилась.

– Что-то случилось, – отметила она. – Ты стала красивой.

– Ерунда.

Взяв меня за плечи, она потащила меня к зеркалу. Она остановилась, обнимая меня за плечи, и, вдруг расхохотавшись, повернула меня лицом к себе. Письмо выскочило и торчало из выреза моей блузки. Она выхватила его с озорным смехом.

– Отдай, Чантел, – в ужасе закричала я. Даже Чантел не должна его видеть.

Улыбаясь она отдала мне письмо. Затем вдруг помрачнела.

– Ох, Анна, – молвила она. – Будь осторожна.


Днем корабль ушел.

Эдвард расплакался. Он смотрел, как уплывает корабль, из сада, так как я решила, что на берег идти неблагоразумно. Я сказала:

– Из сада будет все хорошо видно.

Поэтому мы стояли и смотрели. Слезы медленно катились по его щекам, он плакал молча, меня это больше трогает, чем когда он ревет во все горло.

Он взял меня за руку, я крепко сжала его руку.

Я прошептала:

– Два месяца пройдут быстро. Мы будем здесь стоять и смотреть, как он возвращается.

Это немного приободрило его.

– Отмечай дни по календарю, – посоветовала я.

Ему подарили календарь на Рождество, и он каждый месяц педантично отрывал от него листки.

– Ты даже удивишься, как быстро летит время.

В сад вышла Моник, у нее были опухшие красные глаза. Я подумала, что она по-настоящему любит его. Эта мысль погребальным звоном отозвалась у меня на сердце, ведь и в любви, и в ненависти она связана с ним навеки.

Увидев нас с Эдвардом, она трагически закричала:

– Дитя мое! Дитя мое! Одни мы остались!

Она простерла к нему руки, но Эдвард отвернулся и каменным взглядом уставился перед собой. Возникла Сула, она передвигалась свойственной ей крадущейся походкой.

– Пойдем, мисси, – сказала она. – Слезами горю не поможешь. Моник немедленно начала завывать. Она схватила Эдварда за руку, но он вырвался и зарылся лицом мне в юбку, что было на него совсем не похоже. Он не любил вести себя, как ребенок.

– Я не нужна ему, – с горечью воскликнула Моник. – Ему лучше с мисс Бретт. – Она истерически захохотала. – И не только ему.

Сула обняла ее.

– Идем в дом, мисси, любимая моя. Идем.

Бросив на меня презрительный взгляд, Сула повела Моник в дом. Взгляд ее был полон злобы.

Как же она меня ненавидит! Больше, чем Моник. По-видимому, я действительно нужна Моник, так как являюсь поводом для устраивания сцен.

Мне было крайне не по себе.

После ухода корабля Моник несколько дней болела, и Чантел постоянно находилась при ней.


Я сказала Эдварду, что мы должны безотлагательно начать заниматься и, таким образом, время пойдет быстрее. Ему нравились география и история. Я обратила его внимание, главным образом, на те места, которые мы проплывали и которые были для него не просто точками на карте. Он внимательно изучил голубое пространство Тихого океана и нашел наш остров – черное пятнышко среди других черных пятнышек на площади, окрашенной в голубой цвет. Он пришел в восторг от названий других островов и все продолжал произносить их, напевая: «Тонгатапу, Нукуалофа, Острова Дружбы, Као, Фонуа-фуу». Он решил, что, когда станет моряком, объездит их все. Мы подсчитали какого приблизительно числа вернется корабль, и он обвел дату красным карандашом. Ему нравилось выражение «красный день календаря». И он решил сделать таким этот день. Чтобы не забыть, он обвел его красным.

  118