– Где? Алло, такси!
Через минуту Эсти уже сидела на заднем сиденье теплого салона такси, рядом с Гейбом, который обнимал ее за плечи. Они ехали по ночному, полному огней городу, и это было здорово.
– Кажется, мне нравится Чарлстон, – шепнула Эсти, кладя голову Гейбу на плечо. – А еще больше – то, что мы вместе. Ты рад этому?
Он на миг стиснул ее крепче.
– Больше, чем ты можешь себе вообразить!
В его голосе явственно прозвучали хорошо знакомые Эсти чувственные нотки. Она закрыла глаза в предвкушении. Кажется, Гейб стремительно становится самим собой.
Отпустив такси, они закрыли за собой калитку и двинулись по дорожке к коттеджу, поминутно останавливаясь, чтобы поцеловаться. Вокруг было тихо, светились окна в соседних домах, где-то далеко лаяла собака. Наверное, летом здесь все утопает в садах, подумала Эсти в промежутке между поцелуями.
Было странно и немного жутковато войти в темный дом, арендованный только сегодня днем и поэтому остававшийся незнакомым. Они даже еще не знали, где находятся выключатели, так что им пришлось долго шарить по стенам прихожей.
– Брось, не нужно искать, – в конце концов сказала Эсти. – Достаточно и лунного света. Во всяком случае, дорогу к спальне мы найдем.
Гейб огляделся.
– Действительно! Ну-ка иди сюда…
Он вдруг подхватил Эсти на руки прямо в том, в чем она была – в длинном кашемировом пальто и сапожках, – и двинулся с ней к лестнице.
– Что ты?! Зачем?! – смущенно восклицала она, пока Гейб поднимался по ступенькам.
– Молчи, – шептал он в ответ. – Мне давно хотелось чего-нибудь этакого…
Услышав подобные слова, Эсти расслабилась и обвила шею Гейба руками. Ей пришло в голову, что происходящее сейчас очень романтично и нужно наслаждаться редкостным моментом, а не противиться ему.
В спальне Гейб поставил Эсти на пол и принялся быстро раздевать. Очень скоро она осталась обнаженной до пояса, зато в колготках и сапожках на высоком каблуке.
– Боже, как ты красива! – воскликнул Гейб. Он смотрел на Эсти снизу вверх, потому что опустился на колено, чтобы помочь ей снять сапоги.
Она ответила ему страстным взглядом. Глаза ее мерцали в лунном свете, высокая, темнеющая на фоне более светлого окна грудь вздымалась от волнения.
– Я хочу тебя… – прошептала Эсти.
Они ласкали друг друга будто впервые. Каждое их движение было окрашено такой жадной лихорадочностью, словно им не терпелось поскорее узнать друг друга.
Какой странный нынче день! – промчалось в мозгу Эсти, пока Гейб покрывал ее грудь частыми поцелуями. Насыщенный и разнообразный. А какая ночь!
Но вскоре пламя желания сожгло все мысли в ее голове, и сознание стало реагировать лишь на чувственные импульсы.
Между тем их натиск нарастал, и под его воздействием объятая огнем страсти плоть трепетала. Внимание Эсти было всецело сосредоточено на остром наслаждении, распространявшемся от тех участков тела, к которым прикасались губы или руки Гейба.
– Я больше не выдержу, – хрипло простонала Эсти, когда он легонько стиснул ее давно отвердевший сосок зубами. – Пожалуйста… Я хочу тебя…
Не успела она договорить, как Гейб властно раздвинул ее бедра. В следующую минуту он прильнул к губам Эсти. А еще через мгновение она ощутила одновременное проникновение языка Гейба в ее рот и интимной плоти – в ее лоно.
Она издала новый сдавленный стон. Ему вторил Гейб.
Спустя некоторое время уверенные ритмичные движения Гейба подвели Эсти к пику блаженства. Но она подошла к этой точке не в одиночестве. Гейб тоже достиг апогея. Взрыв наслаждения накрыл их почти в одну и ту же секунду, и стены спальни отразили два слившихся воедино вскрика наслаждения…
Когда утром Эсти проснулась, Гейба рядом не было.
Его не оказалось не только в постели, но нигде в доме. Зато на кухне обнаружилась прижатая магнитом к холодильнику записка. Взяв ее, Эсти прочла: «Благодарю за сказочную ночь. Вынужден ехать по делам. Вернусь часов в семь вечера. Люблю, целую. Гейб».
Эсти приложила записку к губам.
В ее теле до сих пор оставалась сладкая чувственная истома, и коротенькое послание Гейба словно заново всколыхнуло дремлющие ощущения.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала она.
После завтрака Эсти вдруг обнаружила, что ей предстоит множество дел.
Кстати, на завтрак у нее был ломтик полученного вчера от Хенни торта и чашка кипятка. Какая-нибудь другая еда в доме отсутствовала, потому что никто не побеспокоился ее приобрести.