– Лапти гну, – равнодушно схамил он в трубку и быстро нажал на кнопку отбоя. И отбросил мобильник на сиденье, от себя подальше. Телефон тут же заверещал снова, и он поморщился досадливо, и тихо выбросил из себя крепкое, поминающее мать выраженьице. Наверное, такая же теща была у мужика, который это выраженьице придумал. Грубо, но в точку. Молодец мужик. Так ее, мать твою.
Доехав до ближайшего перекрестка, он свернул влево, быстро соображая, как выбраться из наплывающей к вечеру пробки. Ничего не поделаешь, надо снова в тот район тащиться, где пацан с теткой живет. Ну Анька, ну дурища, натворила делов! Нет, откуда она узнала? Следила за ним, что ли? Или по-модному поступила, частных агентов для слежки наняла? А что, с нее станется. Может, вычитала про такие дела в умном журнале «Космополитен» и наняла. А бедной тетке пацана и невдомек… Прилетело ни за что ни про что. В самом деле, неловко как получилось. Называется, помочь пацану захотел. Сходил за хлебушком…
Остановившись у магазинчика, где отоварился давеча гостинцами, он долго думал, стоит ли на сей раз заявляться с подарками. Решил – не стоит. Он же не в гости идет, а извиняться. И перед дверью квартиры потом долго маялся, переступая с ноги на ногу. Неловко, жуть! Вот что он сейчас скажет? Извините, оплошность вышла? Давайте я вам денег на лечение дам? А вдруг Анька и впрямь эту тетку здорово покалечила?
Услышав, как этажом выше хлопнула чья-то дверь, он торопливо нажал на кнопку звонка, натянул на лицо виноватую улыбку. Дверь тут же открыли, и мальчишечье лицо с багровым фонарем под глазом высунулось в щель.
– А, это вы… Проходите.
– Это что? – удивленно уставился он на него. – И тебе, что ль, от Аньки досталось?
– Это вы про фингал?
– Ну да…
– Нет, это в школе… Еще до того, как вы с ними разобрались. Теперь уже все в порядке, не пристают. А фингал – подумаешь… Фингал быстро пройдет.
– А тетка где?
– Она спит…
– А… Ну ладно. А может, я подожду, когда она проснется? Вообще-то я извиниться хотел за Аньку, за жену мою. Понимаешь, тут такое дело… Недоразумение вышло. Она у меня ревнивая, вот и подумала…
– Тогда пойдемте пока на кухню, я картошку варю. А тетя Рита ванну принимает. Она там подолгу плещется, вы не бойтесь. А Леська скоро уже проснется, я думаю.
– Леська – это кто?
– Так тетка же моя…
На кухне Илья по-хозяйски усадил гостя за стол, поставил перед ним тарелку с двумя исходящими вкусным паром картофелинами. Андрей потянул носом, улыбнулся. Подумалось вдруг, что он уже и забыл, как пахнет горячая вареная картошка и какой у нее вкус, простой, сытный и сермяжный. А раньше тоже, между прочим, картошка ему привычным блюдом была. Можно сказать, он на картошке и вырос. Уминал ее, матушку, с чем ни попадя: с квашеной капустой, с салом, с луком – что в доме было.
– Только у нас ни масла, ни сметаны нет, – словно угадав его мысли, виновато проговорил Илья. – Но так просто тоже вкусно, правда? Вы ешьте, я еще положу. Я много сварил.
– Спасибо. Я съем. С утра ничего не ел. Голодный – жуть. Значит, вы тут с теткой и живете, да? – оглядел он мельком небольшую уютную кухню.
– Ага. Мы тут комнату у тети Риты снимаем. Самую маленькую. Чтобы платить меньше.
– Понятно… А что, родственников у вас нет, что ли? Ну, бабушек там, дедушек…
– Нет. У нас вообще никого нет.
– Сироты, что ли?
– Нет, я не сирота. У меня мама в Америке живет.
– Ух ты! В Америке! Здорово! А отчего ж тебя к себе не забирает?
– Не знаю. Не может, наверное. Да и как Леська тут без меня останется?
Андрей поднял от тарелки голову, посмотрел на него внимательно. Странный какой пацан. Вроде маленький, а говорит как взрослый мужик. Да уж, и впрямь захотелось на ту тетку глянуть…
– Илья, кто это? – раздался за его спиной сонный, с хрипотцой голос. – Что вы здесь делаете, мужчина?
Андрей вздрогнул и тут же подавился горячим куском картофелины и закашлялся совершенно некстати. Так и обернулся на этот голос, пытаясь подавить в себе дурацкий спазм. И слова вылетели тоже дурацкие, отрывистые, неловкие:
– Изви… Извините… Я… В общем, это моя… Моя жена…
– Лесь! Это тот самый Андрей, который мне в школе помог! – пытаясь упредить его неловкость, сунулся вперед с объяснениями Илья. – А с его женой недоразумение вышло, Лесь! Он извиняться пришел!
– Хорошенькое недоразумение, однако! – сердито проговорила Леся, слегка тронув багровый оплывший глаз. – И, обращаясь уже к Андрею, бросила сухо: – Вы зачем сюда пришли? Извиняться? Вот и считайте, что извинились. Уходите.