— Пис-пистолет? — удивленно переспросил Комбат. — Ах, это! Ну нет, братец, даже не проси. Ты же с ним не умеешь обращаться. Дай тебе пистолет, ты опять беды натворишь. Он же стреляет, ты что, не в курсе?
— Меня же посадят, — упавшим голосом сказал Углов.
— г А ты думал, орденом наградят? Да тебя убить мало, — утешил его Комбат и не оглядываясь зашагал прочь.
...Углов замолчал и стал смотреть в угол, бесцельно теребя верхнюю пуговицу кителя. Багор тоже какое-то время молчал, сосредоточившись на прикуривании новой сигареты. В комнате было душно и стоял неприятный запах.
— Да, лейтенант, — медленно сказал Багор, прерывая затянувшееся молчание. — Я смотрю, ты свои мозги дома хранишь, в банке с маринадом. А зря.
Углов коротко вздохнул и неопределенно пожал плечами.
Несмотря на все свалившиеся на него неприятности, внутренне он не мог согласиться с Багром: он-то знал про себя совсем другое. Он любил читать, никогда не обижал малышей — напротив, его самого обижали все, кому не лень, — и закончил среднюю школу, имея в аттестате всего одну тройку. Он никогда не опаздывал ни в школу, ни на работу и ни разу ничего не украл, кроме варенья из буфета да изредка кое-какой мелочи из маминой сумочки. Он не был ни пьяницей, ни наркоманом, он не изменял жене.., он был хорошим человеком, черт возьми! Конечно, у каждого имеются свои недостатки, но в целом он ощущал себя хорошим, хотя и не понятым жестоким миром. Тот эпизод, когда он обдуманно выстрелил в спину безоружному человеку, был просто эпизодом, и теперь, по прошествии полутора суток, казался уже наполовину выдуманным, наполовину приснившимся в дурном сне. Коротко говоря, лейтенант Углов считал свалившиеся на него неприятности совершенно незаслуженными и винил во всем идиота Шестакова.
— Ты хотя бы видел, на чем этот тип уехал? — прерывая цепь его горестных размышлений, спросил Багор.
— А? — испуганно вздрогнув, переспросил грубо возвращенный к реальности лейтенант.
— Ну да, конечно, о чем я говорю, — спохватился Багор. — Где уж тебе... Говно твое дело, товарищ лейтенант. Шлепнуть бы тебя, да мараться неохота.
Он ни капли не кривил душой: ему действительно почему-то не хотелось мараться о лейтенанта. Углов, сам того не зная, обладал счастливым качеством: о него никто не хотел мараться, предпочитая предоставить это неаппетитное занятие кому-нибудь другому.
Внезапно дверь без стука распахнулась. Багор схватился за пистолет, проклиная себя за благодушие, с которым оставил дверь незапертой, но вместо наряда милиции на пороге появилась женщина лет пятидесяти, одетая в рабочий халат защитного цвета. В одной руке она держала совок и веник, а в другой с опаской сжимала какой-то сверток в новеньком полиэтиленовом пакете.
— Ой, — сказала она, мгновенно заметив и оценив царивший в помещении беспорядок, — я, наверное, не вовремя...
— Да, — сказал Углов, — это уж что да, то да. Может, вы попозже зайдете, Андреевна? Нам сейчас не до уборки.
— Да я бы рада, — сказала уборщица, с недоверием косясь на Багра, — да только вот...
Она подошла к столу и положила перед лейтенантом глухо стукнувший сверток. Углов неохотно развернул горловину пакета, и лицо его вытянулось. Багор, наклонившись, тоже заглянул в пакет и удивленно хмыкнул: в пакете лежали три пистолета «Макарова».
— Ну я пойду, — сказала уборщица и шагнула к выходу. Видя, что Углов временно лишился дара речи, Багор взял инициативу на себя.
— Одну секунду, — сказал он. — Откуда у вас пистолеты?
Уборщица остановилась и с сомнением посмотрела на него, явно не торопясь отвечать.
— Говорите, Андреевна, — вяло поддержал Багра лейтенант. — Товарищ наш, из органов.
— Ага, — сказал Багор, не скрывая иронии, — Я наш.
— Дядька какой-то, — сообщила Андреевна. — Я как раз на выходе урну очищала, а он возьми и подойди. Извините, говорит. Я, говорит, вижу, что вы мусор убираете, так заберите и это. И сует мне пакет.
Сунул и пошел, а пакет-то тяжелый... Ну я в него, грешным делом, и заглянула... Мать честная! Как это он, думаю, меня не убил?
— Да, — сказал Багор, — удивительно. И куда он пошел, этот дядька?
— Известно куда. Сел в машину и уехал.
— Номер машины вы, конечно, не запомнили, — со вздохом предположил Багор.
— Почему это не запомнила? — возмутилась Андреевна. — Очень даже хорошо запомнила.
Она без запинки назвала марку, цвет и номер машины, на которой уехал странный незнакомец, выслушала горячие изъявления благодарности и ушла, продолжая опасливо коситься по сторонам. Багор понял, что ему тоже пора.