113 
Почти никто не взглянул на Кантена Лафуа, сидевшего на скамье подсудимых между стражниками. И мало кто обратил внимание на молодого человека, посмевшего подать иск против брата высшего сановника королевства.
Морвилье предложили принести присягу, и он приблизился к возвышению, где восседали судьи. Его спросили, знает ли он обвиняемого Кантена Лафуа.
– Меня уверяют, будто он служил при кухнях моего особняка. Я на кухню не заглядываю и этого человека не знаю.
Другой судья спросил, есть ли у него причины желать зла мэтру Франсуа де л'Эстуалю.
– Я видел мэтра де л'Эстуаля в кабинете мэтра Гийома Фише в тот день, когда наш ректор поручил ему создать печатню для университета. С тех пор я с ним не встречался. Я не питаю к нему зла и не вижу, к чему мне было пытаться отравить его, ведь это существенно замедлило бы устройство печатни и нанесло ущерб университету. Это измышления больного или преступного ума.
Фавье выслушал все эти заявления с улыбкой кота, изготовившегося прыгнуть на мышь.
Суд поблагодарил свидетеля, и тот вернулся на свое место. Его адвокат и трое секретарей одобрительно кивали.
Фавье попросил слова. Суд снисходительно разрешил ему говорить, всем своим видом показывая: да ведь дело уже решено! Какого дьявола, мэтр, такому человеку, как вы, тратить время на бесплодные усилия?
– Свидетель мэтр Морвилье ответил, что не знает своего повара Кантена Лафуа, поскольку на кухню не заглядывает. Пусть будет так. Прошу вызвать моего первого свидетеля.
Пристав дал знак стражникам, дверь распахнулась, и вошел мэтр Сильвестр Фромон, также в черном одеянии клирика.
Морвилье, до сих пор излучавший довольство, внезапно нахмурился.
Фромон встал перед судейским возвышением. Его попросили назвать имя, звание и принести присягу.
– Сильвестр Фромон, двадцать пять лет, уроженец Парижа, секретарь мэтра Гийома Фише, ректора парижского университета.
– Можете ли вы указать в этом зале человека, которого вы видели возле двери ректора восьмого июня в полдень? – спросил Фавье.
Франсуа вздрогнул: вечером того дня он едва не был отравлен.
Фромон обвел взглядом первые ряды и показал на Кантена Лафуа. По залу прошел ропот.
– Тихо! – крикнул председатель.
– Очень хорошо, – сказал мэтр Фавье. – И кого же он ожидал?
– Мэтра Бернара де Морвилье.
На сей раз в зале поднялся уже не ропот, а гвалт. Потребовалось несколько минут, чтобы публика утихла, повинуясь настоятельным требованиям председателя.
– Вы уверены, что Кантен дожидался именно его?
– Он пришел вместе с мэтром де Морвилье и нес в руках его сумку. Затем ушел вместе с ним, приняв у него сумку обратно.
Мэтр Фавье поблагодарил мэтра Фромона, который вышел из зала, перед этим быстро взглянув на Франсуа. После его ухода разразилась буря.
– Отравитель! – кричали в зале.
– Негодяй!
Фавье выждал, пока шум стихнет, и вновь заговорил:
– Итак, свидетель мэтр де Морвилье солгал. И совершил клятвопреступление, утверждая, будто не знает повара Кантена Лафуа, который находился рядом с ним в тот самый день, когда была совершена попытка отравления. Что связывает его с отравителем, мы не знаем…
Шум в зале. Обвинить в клятвопреступлении одного из регентов университета, брата советника короля!
– Мэтр де Морвилье на второй вопрос ответил, что не питает зла к моему клиенту и был бы огорчен задержкой в устройстве печатни. Позвольте мне пригласить еще одного свидетеля.
Появился Эмар де Фалуа. Выбритый дочиста.
Крика, который испустил Бернар де Морвилье, хватило бы с лихвой, чтобы послать его на эшафот. Он вытянул шею, побагровел и, казалось, готов был броситься на Фалуа. Адвокат и трое секретарей удержали его. В зале послышались крики:
– Мышь укусила кота!
Безумное веселье охватило зал.
Все заметили судорожное движение Морвилье, в любом случае это не ускользнуло от внимания судей: они явно задавались вопросом, почему появление этого свидетеля произвело такой эффект.
Фалуа попросили назвать имя, звание и принести присягу. Сердце Франсуа забилось. Он восхищался Эмаром, который сам вызвался быть свидетелем, вернув себе на время прежнее имя и обличье. После суда он укроется на две недели в доме Сибуле, чтобы вновь отрастить бороду и опять предстать в роли Жереми Ле Гито.
– Эмар де Фалуа, преподаватель греческой философии в Сорбонне.
– Вы знакомы с мэтром Бернаром де Морвилье? – спросил Фавье.
113 
