– Я почти уже договорился! О том, чтобы выкупить его долю! И деньги нашел! А тут эта дрянь…
– Заткнись.
– Пошел ты на… Убирайся отсюда!
– Сашка, я ж тебе брат. Впрочем, что тебе брат, тем более сводный? Ты родную сестру продаешь.
– Ты сам уйдешь, или мне охрану вызвать?
– Ладно, пока.
И ты ретируешься. Пролетаешь через зал, провожаемый удивленными взглядами. Очутившись на улице, звонишь сестре на мобильный:
– Настя, где находится офис твоего мужа?
– Что сказал Саша?
– Тебе не надо знать.
В трубке раздаются рыдания. Потом она называет адрес. И ты мчишься туда, благо недалеко.
На этот раз все гораздо сложнее. Тебя не хотят пускать. Вот зачем нужен был Сашка. Его здесь знают в лицо, а на твое удостоверение им плевать. Наконец тебе удается прорваться через первый кордон. А через какое-то время попасть на секретаршу Никиты. В приемную.
– Никита Борисович вас принять не может, – холодно говорит она.
– Это почему же?
– Он занят, у него совещание.
– Хорошо, я подожду.
Ты садишься на диван и берешь журнал. Вам всем следует успокоиться. И Никите Борисовичу тоже. Так проходит минут сорок. Ждать ты умеешь, но вновь обращаешься к секретарше:
– Барышня, напомните, пожалуйста, Никите Борисовичу, что Тарас Иванович Волхонский очень хочет с ним побеседовать по очень важному делу.
– Я же сказала, что…
– Вы все-таки зайдите в кабинет. И передайте мою просьбу.
Твой голос тверд, и она исчезает за дверью, на которой написано: «Генеральный директор». Буквально через минуту выходит оттуда и с каменным лицом объявляет:
– Ждите.
И ты берешь со столика еще один журнал. Проходит еще полчаса. Кто-то пытается прорваться к генеральному, но пулей вылетает из кабинета. Секретарша отвечает на звонки:
– Никита Борисович занят. У него совещание.
С кем он, интересно, совещается? Со своей совестью? Хотя виновата она, Настя. Нет, виновата ее подруга. Ты вновь обращаешься к секретарше:
– Оттого что мы сидим порознь, никому из нас не легче. Ни ему, ни мне, ни вам. Вас ведь звонками замучили. Зайдите к нему еще разок.
Голос твой убедителен. А совет разумен. Она опять исчезает за дверью. А вернувшись, торжественно говорит:
– Войдите.
Ты кидаешься к двери. Наконец-то твое терпение вознаграждено! В кабинете генерального – один генеральный. Выражение его лица не сулит ничего хорошего. Он в гневе. И гнев этот изливается, естественно, на тебя:
– Зачем пришел? – шипит Настин муж. На брудершафт вы пили еще на их свадьбе, но виделись потом от силы раз в год. Хорошо, что он еще помнит тебя в лицо.
– Меня Настя послала.
– А совесть у нее есть?! – рычит он и вскакивает, как давеча брат Сашка. Сжав кулаки. И начинает бегать по кабинету. Возможно, это и есть стиль их руководства.
Машинально отмечаешь, что он чуть ниже тебя ростом. А на вид ему… Господи! Он же младше тебя лет на пять, Никита Борисович! Ему немного за тридцать. Ну правильно. Насте-то двадцать девять.
Значит, это папины деньги. Ты думаешь об этом, пока он бегает по кабинету и выкрикивает проклятья в адрес твоей сестры. Оказавшись же в непосредственной близости, орет в ярости:
– Шлюха! Б…!
И ты совсем по-родственному бьешь его по лицу. Не сильно, но кулаком. Он всхлипывает и опускается в кресло. Ты отмечаешь, что, как ни странно, это его успокоило. Он больше не кричит, сидит тихо, и из разбитой губы течет кровь.
Ты достаешь из кармана носовой платок и протягиваешь ему:
– На. Сопли вытри.
Он, как послушный ребенок, вытирает кровь и жалуется:
– Больно.
– Ну, что случилось? Почему истерика?
– Она мне изменила!
– Просто хотела отомстить. За невнимание. Да и не было ничего. Они не успели.
– Да я сам видел! Своими собственными глазами!
– Скажи, а ты ей изменял?
– Что?!
– Сколько раз? То есть сколько у тебя было женщин? При ней?
– Три, – нехотя говорит он.
– Ну вот видишь! Все равно баланс в твою пользу! Ты же бизнесмен! Ну-ка, сосчитай!
– Что ты меня, как маленького, уговариваешь?! – вскидывается он.
– А что еще с вами делать? Она тебя любит. И только тебя. И ты ее любишь. По глазам видно. Ну? Любишь?
– Что ты пристал?
– Любишь или нет?
– Да!!!
– Вот видишь. Жена у тебя красавица. Двое детей. Я думаю, вам стоит помириться.
– Она мне изменила, – упрямо бурчит он.
– Она места себе не находит. Всю ночь плакала. Она искренне раскаивается. Я знаю свою сестру. Она очень добрая, хорошая девочка.