ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Музыкальный приворот. Книга 1

Книга противоречивая. Почти вся книга написана, прям кровь из глаз. Многое пропускала. Больше половины можно смело... >>>>>

Цыганский барон

Немного затянуто, но впечатления после прочтения очень приятные )) >>>>>

Алая роза Анжу

Зря потраченное время. Изложение исторического тексто. Не мое. >>>>>

Бабки царя Соломона

Имена созвучные Макар, Захар, Макаровна... Напрягает А так ничего, для отдыха души >>>>>

Заблудший ангел

Однозначно, советую читать!!!! Возможно, любительницам лёгкого, одноразового чтива и не понравится, потому... >>>>>




  158  

Поднявшись, Масако включила лампу, раздвинула шторы и села к туалетному столику. Из зеркала на нее смотрело нахмуренное лицо, кажущееся болезненно-бледным в неживом флуоресцентном свете. Оно изменилось, стало другим после того дня — она знала это. Вертикальные морщины между глаз углубились, взгляд стал жестче, пронзительнее. Наверное, она постарела. Но губы слегка приоткрылись, как будто с них было готово слететь чье-то имя. Что же это было? Что с ней происходит? Масако поднесла руку ко рту, но сияющий в глазах свет спрятать было нельзя.

К реальности ее вернул донесшийся из прихожей шум. Масако посмотрела на стоящие на тумбочке у кровати часы — почти восемь вечера. Она торопливо причесалась, накинула на плечи кардиган и вышла из комнаты. В ванной зажужжала стиральная машина — наверное, вернувшийся с работы Йосики решил постирать свое белье. Он делал это уже несколько последних лет: стирал свою одежду, гладил…

Масако постучала в дверь его комнаты. Ответа не последовало, но она открыла дверь и вошла. Ее муж сидел за столом, спиной к ней, и, судя по наушникам на голове, слушал музыку. Комната вообще была маленькая, но после того, как он перетащил в нее кровать, книжные полки и письменный стол, стала казаться просто крошечной, и Йосики в ней был похож на студента в общежитии. Она дотронулась до его плеча. Он вздрогнул, стащил наушники и, повернувшись, посмотрел на нее.

— Ты не заболела? — спросил Йосики, увидев на Масако пижаму.

— Нет, просто проспала. — Она зябко повела плечами, словно почувствовав пробежавший по комнате сквозняк, и начала застегивать кофту.

— Проспала? Сейчас восемь, — как всегда ровным тоном заметил он и тут же добавил: — Никак не привыкну, что проспать можно вечером. Как-то странно звучит.

Его реплика долетела до нее как будто из другого, дневного мира, отделенного от ее, ночного, пропастью.

— Знаю. — Масако прислонилась к подоконнику. — Звучит действительно странно.

Из лежащих на кровати наушников доносилась классическая музыка, но звуки были слишком слабы, чтобы уловить мелодию.

— Ты перестала готовить, — не глядя на нее, заметил Йосики.

— Да.

— Почему?

— Просто решила больше не готовить.

Масако пожала плечами.

Он не стал требовать от нее объяснения.

— Мне, в общем-то, все равно, но чем ты собираешься обедать?

— Перекушу чем-нибудь, что найду.

— Так что же, теперь каждый должен заботиться о себе сам?

Йосики криво усмехнулся.

— Думаю, что да. — Лучше быть честной и не прятаться за иллюзиями. — Извини, но думаю, у тебя и так есть все, что тебе нужно.

— Мне только непонятно, почему ты перестала готовить, вот и все.

— Наверное, я всего лишь превращаюсь в жука. Хочу, чтобы меня оставили в покое. Хочу свернуться в комочек, спрятаться, зарыться в землю.

— Ну, возможно, в этом нет ничего плохого, если ты и впрямь жук, но…

— Считаешь, что мне лучше оставаться женщиной, чем превратиться в жука?

— Думаю, что да.

— А я думаю, что и тебе было бы лучше превратиться в жука.

— Что ты хочешь этим сказать?

Он озадаченно посмотрел на нее.

— Только то, что в некотором смысле ты уже жук. Ты спрятался в своем собственном крохотном мирке. После работы ты приходишь сюда и не обращаешь на нас никакого внимания, как будто живешь в съемной комнате.

Она обвела рукой тесное помещение.

— Ну, ладно… пусть так… — сказал Йосики, поднимая с кровати наушники.

Разговор свернул на тему, обсуждать которую он всегда избегал.

Масако молча смотрела на мужа. Он тоже изменился с того времени, когда они только познакомились: волосы поредели, поседели, тело как будто усохло, съежилось, и от него постоянно пахло алкоголем. Но еще больше, чем физические перемены, ее поражало доведенное до крайности стремление к тому, что можно было бы назвать личной независимостью, самодостаточностью. Йосики всегда, даже в самом начале, когда они только встретились, ценил свободу выше, чем другие, и хотел жить по им самим установленным правилам. Уже тогда работа отнимала у него много времени, но, сбрасывая ее с плеч, он становился добрым, отзывчивым и благородным человеком. Масако, в ту пору юная и наивная, считала, что ей крупно повезло с мужем, и, принимая его любовь, в свою очередь любила Йосики и доверяла ему.

Теперь казалось, что семья превратилась для него в такое же бремя, как и работа, — избавляясь от одного, он вовсе не стремился взвалить на себя другое. Окружающий его мир прогнил и погряз в коррупции, работа не вызывала ничего, кроме отвращения, и даже Масако не позволяла ему столь необходимой свободы — в результате Йосики просто сбился с курса. Чем отчаяннее он стремился к сохранению личной независимости, чем строже оберегал свою внутреннюю целостность, тем нетерпимее относился к тем, кто жил не по его стандартам. Выбрав такой путь, отказавшись от всех и всего, он неминуемо закончит отшельником. А Масако совсем не собиралась жить с отшельником. Ей вдруг пришло в голову, что это ее решение как-то связано с ее недавним сном, с теми чувствами, которые так неожиданно напомнили о себе. Словно то, что томилось внутри нее под замком, вышло на свободу.

  158