– Это позволит нам объявить любой закон, который он будет обсуждать или принимать в период feriae, недействительным, – объяснил Сулла, – и в этом единственная ценность.
– Но если он примет закон, изгоняющий каждого, кто имеет долги, из сената, – заметил Катул Цезарь, – то мы уже будем не в состоянии объявить такой закон недействительным. Нам просто не удастся собрать кворум, и это будет означать, что сенат прекратит свое существование как политическая сила.
– Тогда, я полагаю, мы соберемся вместе с Титом Помпонием, Гаем Оппием и другими банкирами и устроим аннулирование всех сенаторских долгов – неофициально, разумеется.
– Мы не сможем этого сделать! – взвыл Сцевола. – Сенаторские кредиторы будут настаивать на получении своих денег, а у сенаторов их вообще нет! Ни один сенатор не занимал денег у таких респектабельных кредиторов, как Помпоний и Оппий – они слишком известны! Цензоры должны были бы знать об этом!
– Тогда я арестую Гая Мария за измену и возьму деньги из его поместий, – теперь уже Сулла выглядел угрожающе.
– О, Луций Корнелий, ты не сможешь сделать этого! – простонал Сцевола. – Этот суверенный народ просто вышвырнет нас прочь!
– Ну тогда я открою свою военную казну и заплачу все долги сената из нее, – скрипнул зубами Сулла.
– И этого ты не сможешь сделать, Луций Корнелий!
– Я чертовски утомился, рассказывая о том, чего я не могу. Вы позволите, чтобы меня разбил Сульпиций и банда легковерных глупцов, которые думают, что он аннулирует их долги? Но я не позволю этого! Пелион на вершине Оссы, Квинт Муций! И я сделаю все, что бы я ни должен был сделать!
– Фонд, – подсказал Катул Цезарь, – фонд, организованный теми из нас, у кого нет долгов, чтобы спасти тех, у кого они есть и кто стоит перед угрозой изгнания из сената.
– Чтобы собрать его, нам необходимо заглянуть в будущее, – грустно сказал Сцевола. – Это потребует, по меньшей мере, месяца. У меня нет долгов, Квинт Лутаций, насколько я знаю, и у тебя их тоже нет. Нет их и у Луция Корнелия. Но наличных денег у меня также нет! Вообще ничего! А у тебя? Ты сможешь наскрести больше тысячи сестерциев, не продавая имущество?
– Смогу, но еле-еле, – признался Катул Цезарь.
– А я не смогу, – сказал Сулла.
– Думаю, нам удалось бы организовать такой фонд, – продолжал Сцевола, – но это потребует от нас продажи имущества. А в таком случае мы опоздаем, и те сенаторы, которые имеют долги, будут уже изгнаны. Тем не менее, как только они выберутся из долгов, цензоры смогут восстановить их в сенате.
– Неужели ты думаешь, что Сульпиций позволит сделать это? – спросил Сулла.
– Ох, я надеюсь, что мне когда-нибудь представится возможность встретить Сульпиция темной ночкой! – свирепо вздохнул Катул Цезарь. – Как он осмелился поступить так именно тогда, когда у нас нет даже фонда для ведения войны, которую мы обязаны выиграть!
– Это потому, что Публий Сульпиций умен и умеет предавать, – пояснил Сулла, – и я подозреваю, что Гай Марий поддерживает его во всем.
– Тогда они и заплатят, – заявил Катул Цезарь.
– Будь спокоен, Квинт Лутаций, и уж они-то смогут тебе заплатить, – зловеще молвил Сулла, – они все еще боятся нас. И не зря.
Между одним собранием, на котором закон только обсуждался, и другим, на котором его следовало проголосовать, должно было пройти семнадцать дней. Публий Сульпиций Руф продолжал проводить свои заседания, дни летели и близилось время ратификации закона.
За день до голосования первой пары законов Сульпиция, молодой Квинт Помпей Руф и его друзья, тоже сыновья сенаторов и всадников, приняли решение помешать Сульпицию единственным доступным для них способом – силой. Не предупредив своих отцов или магистратов, молодой Помпей Руф с товарищами собрали свыше тысячи человек самого различного возраста – от семнадцати до тридцати лет. Все они имели собственные доспехи и вооружение, поскольку еще недавно сражались против италиков. И в тот момент, когда Сульпиций руководил собранием, прилагая последние усилия для составления законопроекта первой пары своих законов, тысяча тяжеловооруженных молодых людей – представителей первого класса – ворвалась на римский форум и немедленно атаковали слушателей Сульпиция.
Это вторжение застало Суллу врасплох, и через мгновение – и он и Квинт Помпей Руф, наблюдавшие за Сульпицием с вершины сенатской лестницы, оказались окружены другими старшими сенаторами; еще через мгновение вся нижняя часть форума превратилась в поле битвы. Сулла видел юного Помпея Руфа, производящего опустошение своим мечом, а позади он слышал его отца, что-то кричащего в гневе; повернувшись, Сулла вынужден был с силой схватить Квинта Помпея Руфа за руки, чтобы тот не мог двигаться.